Передвижной музей Зураба Церетели

Для кого творит художник? В первую очередь, для себя – потому что трудно удержать накопившиеся чувства, впечатления и замыслы, происхождение которых подчас вовсе не поддается объяснению. А потому неизменно наступает момент, когда произведению вдруг становится тесно в мире одного художника, и, как подросшее дитя, оно начинает искать общения с людьми, с окружающим миром.

Персональная выставка мастера – это, прежде всего, общение и желание разделить свою радость с множеством других людей, услышать их мнения и оценки. Цикл персональных выставок произведений Президента Российской академии художеств Зураба Константиновича Церетели охватывает самые разные города России и представляет собой уникальный по своему характеру масштабный передвижной выставочный проект. Выставки с успехом прошли в Москве, Санкт-Петербурге, Ульяновске, Липецке, Вологде, Туле, Тамбове, Пензе, Обнинске, Саратове, Рязани, Тольятти, Саранске, Сочи, Воронеже, Казани, Павловском Посаде, Нижнем Новгороде, Ижевске, Владимире, Кирове, Перми, Йошкар-Оле, Костроме. В выставочную траекторию включились также другие страны – Франция (Париж), Турция (Стамбул), Китай (Харбин), Болгария (Пловдив), Беларусь (Минск, Витебск), Киргизия (Бишкек). Успех каждой выставки, неизменно приобретавшей статус значительного культурного события региона, обеспечивал все нарастающий интерес соседних городов, областей и республик, приглашения из которых поступали в Академию художеств постоянно и продолжают поступать до сих пор. В результате сформировалась обширная арт-география, обозревая которую нельзя не поразиться её масштабам, особенно если представить, какое количество людей посетило выставочные залы, сколько встреч состоялось, сколько было получено взаимных впечатлений.

Каждый вернисаж становился открытием для людей, не всегда имеющих возможность посетить столицу и познакомиться с московской художественной средой. Не секрет, что жизнь многих российских городов, пусть даже крупных региональных центров, далеко не так насыщена культурными событиями, как жизнь Москвы или Санкт-Петербурга. Поэтому проведение выставки, особенно такого уровня, является настоящим праздником и откровением для местных жителей, приходящих на вернисаж едва ли не всем городом. Подобные выставки имеют большое значение и для самого художника. «В российских городах удивительные люди, очень душевные, светлые, искренние. Общение с ними дает мне огромный заряд энергии, повышает жизненный тонус. Регионы России – это особый мир, где сохраняются богатые культурные традиции и работают талантливые местные художники», - говорит З.К. Церетели, отвечая на вопросы в рамках пресс-конференций, предваряющих каждый вернисаж.

Отдельные выставки органично соединились в большой значительный проект, выполняющий сразу несколько функций – от приобщения к ценностям профессиональной академической школы широкого круга любителей искусства до восполнения дефицита искреннего и теплого человеческого общения между зрителем и художником. Интересно наблюдать, как ведут себя жители разных городов на выставке, как воспринимают далеко не простое, философски наполненное творчество мастера, - органично, легко, по-доброму, без какого-либо цинизма. Немного наивные и слегка меланхоличные женщины на живописных полотнах, выразительные «говорящие» цветы и загадочные композиции эмалей не вызывали недоумения и лишних вопросов. Ими просто любовались, возле них вздыхали, задумывались, трогательно улыбались. Не потому ли, что мир этих где-то ироничных, где-то мистически странных образов казался им близким, родственным, имеющим одну природу, одну судьбу?

Как прав был профессор Василий Иванович Шухаев, неустанно повторявший своим ученикам, в число которых входил и студент Зураб Церетели, загадочную формулу: «искусство для искусства». Лозунги же советской эпохи кричали другое - «искусство для народа», и лишь тихий голос мудрого художника, выпускника Императорской академии художеств, продолжал настаивать на своем.

Сегодня, когда историки искусства пытаются расставить по местам множество явлений современной художественной жизни, они вновь задаются этим непростым вопросом. Чему служит искусство? Угождает ли оно зрителю или следует своим путем, уводя людей за собой? Туда, где еще живут идеалы, где есть место неземной красоте, где действуют законы, на первый взгляд, противоречащие тому, что стало сегодня привычным. Вести за собой, а не заискивать перед обществом, вкус которого далеко не всегда соответствует высшим образцам. В этом заискивании потеряли себя многие одаренные изначально творцы. Искусство ради искусства – это вслушивание в музыку сфер, внутренний подвиг художника, чутко воспринимающего то, что приходит к нему свыше. Конечно, это в идеале. Этот путь не так-то прост, как может показаться. Стремление к одному лишь мастерству, возведенному в ранг самоцели, может также сослужить творцу плохую службу. Так в одном из залов парижского Музея д’Орсэ можно увидеть огромные полотна, написанные в конце ХIХ века в стиле позднего академизма, в которых мастерство доведено до предела, но, увы, в них нет ничего, чтобы тронуло и взволновало зрителя. При взгляде на эти холсты возникает только одна мысль: стадия умирания искусства начинается там, где форма настолько доминирует, что вытесняет собой мистическую составляющую любого произведения – его неуловимую идею. То самое глубинное содержание, которое, проникая сквозь красочный слой, притягивает внимание и навсегда пленяет сердце. После знакомства с этими колоссальными холстами становится легко объяснимо появление импрессионизма, изначально встретившего такое активное сопротивление организаторов академических Салонов. Трепещущие, яркие, небольшие по формату полотна, скажем, Клода Моне на фоне выхолощенных, идеально прописанных композиций, подавляющих своим масштабом, и по сей день воспринимаются как глоток свежего воздуха.

Со своей стороны зритель всегда может отгородиться от произведения распространенной фразой: «Я этого не понимаю», за которой обычно скрывается боязнь показаться неосведомленным в вопросах высокого искусства. Но искусство намного проще, чем кажется. Оно открыто навстречу любому мнению. И, оказавшись перед той или иной работой, надо просто постараться ее почувствовать. Тогда понимание придет само собой. Интересно, что зрителей в городах, удаленных от столичной суеты, этому обучать не нужно, многие из них еще не утратили удивительную способность созерцать произведения искусства, радуясь им, как радуются восходу солнца или цветущему дереву.

Каждая региональная выставка З.К. Церетели включает в себя более ста произведений мастера, размещенных в нескольких залах. В каждом городе - свой музей, имеющий свою архитектуру, а значит, новую экспозиционную ситуацию. Составление экспозиций, которые не должны ни разу повториться, - удивительный и бесценный опыт. Мало кто задумывается о том, что организация произведений в пространстве – это особое искусство, искусство сравнительно молодое, ведь вплоть до ХIХ столетия на выставках практиковалась в основном шпалерная развеска. Достаточно посмотреть фотографии экспозиций, например, Товарищества передвижных художественных выставок, на которых работы Врубеля, Серова, Репина и Куинджи плотным ковром покрывают стены зала, размещаясь в несколько рядов. Только в ХХ веке эстетика организации выставочного пространства выделилась в особую сферу, став уделом профессионалов – искусствоведов, художников, дизайнеров. От их мастерства зависит подчас очень многое - от первого впечатления, которое произведут работы на зрителя, до подчеркивания, выявления особенностей стиля мастера в демонстрируемых работах. Так, например, мастерство прославленного русского ваятеля XVIII столетия Федота Ивановича Шубина настолько велико, что созданные им в мраморе портреты и ныне будто оживают, изменяют выражения лиц, если смотреть на них с разных точек. Но чтобы открыть зрителю эту замечательную особенность скульптурных произведений мастера, создатель экспозиции должен обеспечить возможность кругового обхода.

Случается, что в создании экспозиции участвуют сами художники. Так академик Российской академии художеств Борис Асафович Мессерер, известный театральный художник, регулярно выступает автором экспозиций в Государственном музее изобразительных искусств им. А.С. Пушкина.

Многогранное творчество З.К.Церетели, включающее в себя сразу несколько видов изобразительного искусства, предоставляет организаторам его выставок интереснейший материал для работы. И делает эту работу одновременно очень творческой. Хотелось бы отметить, что над созданием большинства экспозиций трудятся профессионалы Музейно-выставочного управления Российской академии художеств, чьи знания и опыт в сочетании со стараниями сотрудников региональных музеев обеспечивают столь прекрасные результаты.

Характерная черта произведений З.К.Церетели, которая нередко отмечается зрителем, - это особая, живая атмосфера, царящая в них. Пространство работ художника – словно окно в какой-то сказочный, параллельный, как в кинематографе, мир. Люди его населяющие любят и грустят, радуются и мечтают, иначе говоря, живут. Каждая работа, с одной стороны, представляет собой самоценное, законченное произведение, но вместе с тем продолжает быть связана незримыми нитями со всеми остальными, будто являясь частью единого целого, временно разделенного на фрагменты. Кажется, только примени здесь вышеупомянутую шпалерную развеску, и герои тут же начнут перемещаться в пространстве холстов, рельефов, эмалей, графических листов, ходить друг к другу в гости, ведь все они – жители одного идеального города, в котором все так же, как и в нашем реальном мире, только чуть поэтичнее и добрее.

На определенном этапе искусство художника даже приобретает черты интерактивности. Одно дело - холсты, эмали и рельефы. Действие в них невольно ограничивается форматом. Другое дело - круглая скульптура. Для пластических поисков Церетели вообще характерно как бы перетекание объемов и пространств. Поверхность графического листа становится белой воздушной атмосферой, в которой тайно действуют некие фантазийные образы. Затем они насыщаются цветом, обретают плоть и кровь, переселяясь в объемные эмалевые композиции. И, наконец, иллюзорное пространство вокруг них исчезает вовсе, а сами они становятся полноправными участниками реальности. Такова, например, серия «Горожане», которая включает в себя скульптуры разного масштаба – как небольшие, камерные, размещаемые на специальных экспозиционных подиумах образы, так и фигуры, соразмерные росту человека, обходя которые зритель вовлекается в некую игру, ощущая себя частью развернутой в пространстве художественной композиции.

«Горожане» Зураба Церетели - добрые, мудрые и наивные одновременно - ведут оживленные беседы, спорят, смеются и сокрушаются. Они приглашают к разговору людей, приходящих посмотреть на них. Они вышли из нашего общего прошлого, в котором грустный и загадочный Пиросмани рисовал для старого Тифлиса свои вывески-картины, а в переулочках Москвы размашисто мели своими большими метлами широкоплечие дворники в фартуках.

Отдельные образы складываются в единую мозаику, как соединяются в многоголосую толпу выходящие из домов на улицу люди. Скульптор находит интересный прием – каждый образ существует независимо в пространстве, но стилистически и эмоционально связан с другими. Дворники, продавцы, уличные музыканты своим добродушным видом сразу располагают к себе. Таких персонажей можно было встретить в любом городе мира. «Старье берем!», «ножи, ножницы, бритвы правим!» и нечто похожее выкрикивали московские, тифлисские, ярославские, тверские старьевщики и точильщики, заглядывая в маленькие, уютные, а порой и тесные дворы, в которых все жители знали друг друга, а потому ссорились, мирились, объединялись в дни праздников или несчастий, помогая друг другу.

В искусстве Церетели сплетаются в причудливом узоре жизненные наблюдения и мечты, знания и чувства, вечное и повседневное. Это творчество человека, который глубоко познал жизнь и людей, их сильные и слабые стороны, на все сформировал свой собственный индивидуальный взгляд. Отсюда и особый, неизменно легко узнаваемый стиль мастера, особый пластический язык, в котором полнота формы соседствует с передачей тончайших нюансов настроения, а философичность - с неиссякаемым гедонизмом.

Отношение художника к тому или иному явлению или человеку всегда глубоко индивидуально. Несмотря на большой жизненный опыт, пережитые испытания и трудности, Церетели не утратил детской заинтересованности и умения видеть и ценить проявления красоты, а, главное, сумел сохранить оптимистический взгляд на мир. Об этом свидетельствует большинство его произведений. В них можно увидеть и добрую иронию, и искреннюю душевную симпатию, и легкую ностальгическую грусть, и восторг перед всем, что населяет, наполняет этот мир.

Примечательно, что некоторые из выставок З.К.Церетели сопровождаются мастер-классами, которые проводятся либо непосредственно в выставочных залах, либо в местных учебных заведениях искусств. Известно, что мастер-классы, каждый месяц проводимые Зурабом Церетели для детей и подростков в Галерее искусств на Пречистенке, 19, давно стали доброй традицией и пользуются большим успехом и интересом. Творческое общение с детьми мастер считает очень важным. В раннем детстве все дети рисуют, но потом перестают, если только не собираются стать профессиональными художниками. Почему это происходит? Не потому ли, что на каком-то этапе жизнь человека начинает отклоняться от его первоначального пути, и вместе с желанием рисовать он теряет способность фантазировать, мечтать и радоваться самым простым вещам? А ведь даже профессиональные психологи, помогающие взрослым людям выходить из тупиковых ситуаций, в один голос утверждают, что обращение к творчеству избавляет от целого комплекса психологических проблем. Будучи известным мастером, З.К.Церетели постоянно говорит о том, что, наблюдая за тем, как дети рисуют, воспринимают окружающий мир и передают его в красках, он многому учится сам. «У детей совсем иное мышление, новое, яркое, образное», - делится художник своими впечатлениями после совместных занятий живописью. Интересно и то, какие сюжеты выбирают дети для своих работ, ведь мастер-классы Церетели проходят в непринужденной атмосфере, где каждый сам выбирает себе объект для творчества: хочешь – пиши натюрморт, которых, как правило, подготовлено несколько, хочешь – постановку с натурой, и никакой «обязаловки». Одна маленькая, очень стеснительная девочка, лет шести, например, сделала копию с работы мастера, которая висела тут же. Это был чудесный яркий попугай. А в знаменитом Казанском художественном училище, когда ученики внимательно следили за тем, как художник пишет натюрморт с подсолнухами, и старались следовать его методу, один из учащихся взял и написал самого Церетели за мольбертом.

В воспитании и преображении души средствами искусства видели свою задачу многие поколения художников, живущих и работающих в России. Можно сказать, что именно эта идея составляет духовную основу отечественной художественной школы, к счастью, не до конца утраченную и по сей день. Искусство – это тайна, постижение которой делает человека мудрым и сильным философом, познающим самые потаенные смыслы вещей. Не потому ли при смене исторических эпох или политических направлений художники и их произведения нередко воспринимались как угроза теми, кто стремился к контролю над общественным сознанием?

Любое произведение Зураба Церетели – это послание каждому человеку в отдельности, послание, напоминающее о необходимости быть благодарным за возможность жить, любить, радоваться простым вещам. Мастер верит в то, что искусство способно изменить мир, и потому стремится к открытому диалогу со зрителем. Ярким примером такого общения стали персональные выставки мастера в разных городах России и за рубежом.


Мария Вяжевич,

кандидат искусствоведения