Пространство свободы: Франция в искусстве Зураба Церетели

О Церетели можно говорить много и долго – попробуйте только перечислить все его скульптурные композиции в разных странах мира, рассказать о каждом произведении живописи, счет которым ведется на тысячи, о мозаиках, эмалях, витражах… Можно вспомнить все звания и награды, долгий список которых займет несколько страниц. Но правильнее всего идти и самому смотреть работы мастера – ведь только в общении со зрителем творение художника получает жизнь. К тому же его произведения никогда не оставляют зрителя равнодушным. «Если произведение искусства вызывает споры, значит, в нем есть нечто новое, сложное и значительное», – писал на заре ХХ века Оскар Уайльд. Сегодня, в первое десятилетие нового века, эти слова по-прежнему звучат актуально и словно созданы для того, чтобы охарактеризовать творчество художника Зураба Церетели – новое, сложное и значительное.
<br />

<br />
В июне 2009 года в залах Государственной Третьяковской галереи открылась персональная выставка Зураба Церетели «100 работ из Парижа», которая условно проходит в рамках Года Франции в России. Но более правильно, наверное, воспринимать ее как знакомство с еще одной страницей жизни мастера. Особенно интересен тот факт, что столь важное для любого художника России событие – персональная выставка во всемирно известной национальной галерее – посвящена именно Франции. Почти все представленные живописные работы были созданы в парижской мастерской, многое в них напоминает о знаковых местах Парижа – Эйфелева башня, Мулен Руж, улочки легендарного города. Вместе с тем каждое из полотен раскрывает глубоко индивидуальный мир творчества художника, в котором существуют, а порой и сосуществуют образы друзей и близких, любимые персонажи, живущие в памяти с детства, неожиданные предметы интерьера, натюрморты – как правило, море цветов или изобилие фруктов. В первый момент возникает ощущение, что Церетели творит в собственном пространстве, уже давно оторванном от реальности и ее конкретных образов и абсолютно независимых от географии – будь то Москва, Париж, Тбилиси или Нью-Йорк. В то же время парижский цикл от всех остальных работ отличает некая внутренняя энергетика, свобода, которыми проникнута и композиция, и фактура полотен. Непросто объяснить, что это – парижский ли воздух, другой ли свет, а может быть, другое настроение. На открытии выставки в речи академика Д.О. Швидковского прозвучала знаменитая фраза Эрнеста Хэмингуэя о Париже. Думается, ее стоит процитировать еще раз и полностью: «Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что Париж – это праздник, который всегда с тобой». Это удивительно красивое и искреннее объяснение в любви великому городу, символу свободы и творчества, а также собственной молодости, времени, когда все вызывает восторг, радость и вдохновение и очень близко тому ощущению, которое возникает при знакомстве с парижским циклом работ Зураба Церетели. Возможно, потому, что первая поездка в Париж, она же и первая зарубежная, оказалась в биографии художника знаковой. Чтобы оценить ее значимость для жизни и творчества, стоит вернуться в начало 1960-х годов. Родственники супруги художника, Инессы Андроникашвили, эмигрировавшие после революции во Францию, решают пригласить племянницу в Париж. Ее родной дядя в то время занимал ответственный пост в аппарате самого президента де Голля. Однако молодым пришлось пройти обычное для тех лет испытание – разрешение на выезд могли предоставить либо Инессе, либо ее супругу. Поэтому, встречая племянницу, дядя был изрядно удивлен, увидев лишь ее мужа. Когда недоумение прошло, родные принялись усердно опекать молодого художника, окружив поистине родительской заботой.
<br />

<br />
Помимо обязательной программы осмотра музеев, красот Парижа и его окрестностей, неожиданно появилась возможность посетить мастерскую самого Пабло Пикассо! Сказать, что Церетели был поражен, – не сказать ничего. В мастерской легендарного мэтра в мгновение ока сломались привычные рамки, в которых он был воспитан. Глядя на ту свободу, с которой Пикассо выбирает для себя направление работы – живопись, графика, скульптура, керамика, смело берясь за все, что придет в голову, молодой художник практически сразу стал размышлять о возможностях для своего творчества. Жажда знаний и стремление ощутить ритм современного искусства приводит его на курсы лекций по психологии искусства, изучению новых течений и направлений. Благодаря все тем же родственным связям в Париже происходит еще одно исключительное событие – встреча с генералом Шарлем де Голлем. Яркость этих впечатлений, по сути, нескольких мгновений, Церетели сохранит на многие годы, а позже перенесет в скульптурный образ одного из самых знаменитых президентов Французской Республики. Вместе с удивительными впечатлениями художник увозит с собой из Парижа ощущение свободы духа, свободы выбора, свободы творчества. Фактически именно после своей поездки во Францию творческая жизнь Церетели отмечена выразительными поисками и участием в значимых проектах, принесших автору известность сначала в России, а позже и за рубежом. Ведь побывав в Париже, он получил уникальный шанс лично встретиться с выдающимися художниками ХХ столетия, открыть для себя европейские музейные коллекции, узнать, как живут и работают современные ему мастера. Отныне с полной уверенностью молодой Зураб Церетели вступает на непростой путь исканий, пробуя себя в разных видах изобразительного искусства, стремясь показать свое понимание синтеза, работая на стыке архитектуры и скульптуры, живописи и скульптуры… В своих произведениях он начинает писать собственную «сказку странствий». Ее герои путешествуют из скульптуры в рельеф, из эмали в живопись, из рельефа в графику, то превращаются в объемы, то уходят в пространство холста или располагаются на плоскости бумажного листа, живут в мире фантазии художника, в созданном им пространстве свободы. Воплощенные в разных материалах и техниках, видах и жанрах, они раскрывают новые грани своей образности. Архитектура, живопись, скульптура, декоративно-прикладное искусство, дизайн – виды изобразительного искусства, которые тесно сплелись в творчестве Церетели. Его талант раскрылся яркими гранями в масштабных архитектурно-скульптурных комплексах, отмеченных новаторскими смелыми решениями, в монументах и памятниках экспериментального и классического характера. В его руках мозаика и витраж, сохраняя свои уникальные свойства, обретали черты объемно-пространственных композиций, вырывающихся за рамки привычного восприятия. Сегодня Церетели демонстрирует необыкновенно широкий творческий диапазон – от живописных работ до инсталляций. Он смело и открыто откликается на живые вибрации современного искусства, но при этом всегда умеет использовать в разных жанрах и видах выразительные средства, свойственные исключительно его собственной художественной системе. В Третьяковской галерее художник предстает в классических видах искусства – живопись, графика, скульптура. И, тем не менее, ощущение свободного творческого пространства, структурируемого мощным энергетическим напором, сообщает произведениям мастера черты яркой индивидуальности.
<br />

<br />
Художник всегда опирается в своем творчестве на традиции академической школы как некую первооснову, с благодарностью принятую в качестве своеобразной эстафеты от своих знаменитых педагогов – мастеров Академии художеств: И. Шарлеманя, В. Шухаева, Е. Лансере. Она является своего рода ядром всех творческих начинаний. Однако для художника школа – не ограничитель, завеса, а скорее, трамплин вперед, на поиски собственного пути. В этом его учителями стали А. Гауди, В. Ван Гог, А. Матисс, П. Пикассо, М. Шагал, А. Модильяни, А. Руссо, Н. Пиросмани, чьи произведения вдохнули в Церетели азарт первооткрывателя в искусстве. Внутренний драматизм и необыкновенно теплый юмор, оттенок трогательности присущ всем произведениям мастера. В работах, ориентированных на гуманистические ценности, и в лирических произведениях присутствует та форсированность интонаций, в которой ощущается особая энергетика, бурлящая будто поток, стремящийся вырваться наружу. Выразительный контраст широкого смыслового содержания, исповедальной интонации и гротесковой пластики составляют нерв искусства Зураба Церетели. Безграничность пространства и конкретность времени, в которые помещен человек, иногда намеренно обобщены, что придает сюжету характер философской притчи. Художник стремится показать зрителю картину мира в собственном исполнении. Работая в рамках системы классических видов изобразительного искусства, для него важно непосредственное «натурное» наблюдение, ассоциации, выстраиваемые в прямой связи с увиденным. Его произведения часто представляют собой не сочиненные образы, а реальные картины жизни, их эмоциональнообобщенное прочтение.
<br />

<br />
Так, например, структуру каждой живописной работы Церетели составляет серьезная разработка сюжета, композиции, колорита. При этом сюжет здесь нельзя понимать как литературную основу, некое текстовое послание, а как сугубо пластическую формулу, лишенную повествовательности, но выстроенную по всем законам притчи. Идеи, пройдя сквозь мембрану воображения, превращаются в пластические метафоры бытия. Здесь главенствует композиция, форма, линии, колористические вариации, поражая своей сложностью, необычным формообразованием, игрой цветового контраста. Все это на глазах зрителя постепенно вызревает, раскрывает сложную символику, порой ведет к нескольким сюжетным линиям и в итоге соединяет автора и зрителя. Церетели открыт новым моделям диалога со зрителем и в пространстве современного искусства работает легко и виртуозно. Каждый рисунок мастера, каждое живописное полотно представляет собой субстанцию, имеющую многослойную фактуру и сложную внутреннюю организацию, выстроенную смелым воображением. Она воплощена в конкретных персонажах и мифических образах, в выдуманных героях, подчинена миру многочисленных цветов и их разнообразных оттенков, раскрывающих зрителю вихрь эмоций и переживаний самого творца и людей его окружающих. Его увлекает сон и явь, реальное и абстрактное; он ловко отмечает разницу между ними и, вместе с тем, с упоением вводит зрителя в заблуждение, ставя знак равенства между миром материй и миром идей, создавая произведения, отмеченные выразительным индивидуальным началом. Среди «премьер» экспозиции Третьяковской галереи впервые представлены своеобразные посвящения великим художникам ХХ века. Одна композиция объединила скульптурные образы В. Ван Гога, А. Матисса, П. Пикассо, А. Модильяни, М. Шагала. Другая – посвящена А. Руссо и Н. Пиросмани. Уникальный почерк каждого из этих знаменитых мастеров, сказавших новое слово в искусстве, – особый источник вдохновения для Церетели. Именно их творчество предстало неким учебным материалом для собственных творческих поисков. «Я вижу в нем будущего великого живописца, – говорил о своих впечатлениях после встречи с Зурабом Церетели Пикассо. – Он прекрасно чувствует цвет, обобщает форму». Эти слова прозвучали как напутствие и как пророчество, которому Церетели своим трудом и талантом дал возможность сбыться. Позже, уже в утвердительной форме, Марк Шагал восторженно провозгласит: «Браво! Браво! Живопись для Зураба Церетели – начало всех начал». Во многом благодаря этим образам выставка в Третьяковской галерее носит исповедальный характер – вряд ли мастер был когда-нибудь настолько открыт со зрителем, чтобы рассказать ему буквально все. И, несмотря на относительную немногословность – 100 работ одного периода отобраны из тысяч, в целом экспозиция раскрывает суть творчества художника – от самых первых шагов до периода зрелости.
<br />

<br />
Жизнь Зураба Церетели полна судьбоносных встреч и ярких открытий. Ему довелось быть знакомым, обмениваться мнениями и впечатлениями в дружеской беседе с величайшими представителями мирового искусства XX столетия – Д. Альфаро Сикейросом, П. Пикассо, М. Шагалом, С. Дали, К. Танге… Сложно сказать, в какой точке света не побывал мастер, – так много стран ему довелось объездить, в том числе в качестве художника Министерства иностранных дел СССР. Во многих государствах установлены его произведения, пространства украшают живописные работы, витражи, мозаики, однако, несмотря на эту открытость миру, художник особенно почитает свою первую любовь – Париж. И сегодня он чувствует себя в этом городе особенно уютно, здесь у него по-прежнему много друзей, и с каждым приездом он обретает новых. Собственно, это еще одна грань таланта Зураба Церетели, которая заслуживает отдельной книги. Своеобразным посвящением Франции стало открытие в Москве памятника генералу Шарлю де Голлю. В городе Агда на юге Франции установлена скульптурная композиция, посвященная писателю Оноре де Бальзаку, в городе Плоэрмель провинции Бретань – памятник Папе Римскому Иоанну Павлу II. В ответ Французская Республика проявила тепло и уважение – Академия изящных искусств Франции избрала З.К. Церетели иностранным членом-корреспондентом, Министерство культуры Франции произвело мастера в офицеры Ордена искусств и литературы Республики, за творческую, общественную и благотворительную деятельность он награжден Золотой медалью ЮНЕСКО имени Пикассо. В начале 2010 года Зураб Церетели был удостоен высшей награды Франции – звание Кавалера ордена Почетного легиона, о чем мастера лично известил президент Николя Саркози. Частицу Парижа Церетели удалось вывезти и в Москву: в Московском музее современного искусства чудом оказался уникальный экспонат – лестничный марш Эйфелевой башни, который ныне экспонируется во внутреннем дворике музея. Взамен парижские коллекционеры получили несколько полотен Церетели. Этот подарок послужил еще одним символом особой любви и почитания французской культуры, которой в России продолжают восхищаться. Именно в Париже ярко проявилась и общественная деятельность Зураба Церетели – в 1996 году он избран Послом Доброй Воли ЮНЕСКО. Основные направления его благотворительной и творческой деятельности воплотились в следующих программах: «борьба против международного терроризма силами искусства», «искусство как форма альтернативной терапии», «утверждение принципов взаимоуважения, толерантности и взаимопонимания между народами», «диалог культур как форма развития дипломатии XXI века». В основе всех этих направлений лежит идея объединения науки, образования и искусства в единый генератор миротворческой политики, утверждающий взаимопонимание. Свое понимание диалога культур Церетели выразил как в собственной творческой деятельности – в увековечивании подвигов человечества во благо мира и процветания людей нашей планеты, так и в благотворительной деятельности, в специальных детских программах и регулярно проводимых мастер-классах.
<br />

<br />
«Мир не может быть без взаимопонимания и взаимоуважения. Когда к каждой культуре будет проявлено должное внимание, только тогда мы сможем строить наше будущее сообща, находить общие интересы, – говорит художник. – Сам процесс взаимопроникновения культур в искусстве дал очень яркие, выдающиеся примеры. Эти произведения объединяют представителей разных народов в едином чувстве восторга перед силой духа и красотой природы. Я думаю, мы еще не исчерпали всех возможностей искусства, которые несут в себе ростки новой жизни, новых форм общения». В пространстве свободы, как мы можем условно назвать творческое пространство мастера, Церетели стремится к синтезу искусств. Его понимание синтеза во многом восходит к классической трактовке явления. Однако его синтез искусств – это и диалог искусств, переплетение визуальных форм изобразительности, свойственных не только разным видам искусств, но и разным культурным традициям. Мечта каждого мастера – создать мощное явление в искусстве. И эта мечта порой реализуется, однако глобальная ее часть может так и остаться утопией, грандиозной идеей, которой не дано осуществиться, но которая будет согревать сердце ее автора всю жизнь. Ведь главное для него – выполнение той самой заветной сверхзадачи. Именно так формируется программа почти каждого большого стиля или направления, рождается идея глобальной роли художественного творчества в жизни общества, формулируется закон постоянного художественного изобретения как основного стимула искусства. В основу этого стиля или направления ложится определенная идеологическая схема, которая призвана стать некой мировоззренческой общностью. Возможно, стремление Зураба Церетели проявить себя в разных видах и техниках изобразительного искусства и есть та самая великая утопия, вечная мечта творца познать великую силу творчества, раскрыть тайну gesamtkunstwerk знаменитой формулы Вагнера, до конца так и не разгаданной. Еще на рубеже XIX–XX веков художники и мыслители разрабатывали идею синтетичности художественной формы, совмещающей в одном виде искусства возможности многих других. В прошедшем столетии прозвучало множество талантливых и по-своему исключительных реплик, однако мечта продолжает жить и волновать умы творцов и сегодня. В этом направлении развивается и искусство Церетели, отражая мировоззрение новой эпохи. В своем творческом пространстве мастер пишет особый «свод» законов, насыщает классическую художественную схему глубоко индивидуальными поисками, обобщает увиденное в искусстве прошлых эпох и соединяет с экспериментами сегодняшнего дня. Искусство Зураба Церетели принадлежит пространству, объединяющему реалистическое и абстрактное направления. Его творчество сложно отнести к тому или иному художественному направлению ни в масштабах отечественного, ни мирового искусства. Он из тех творцов, которые исповедуют собственную «религию», вовлекая в нее окружающих. Искусство Церетели уже стало классикой, не сводимое к единству стиля, но выраженное своеобразием индивидуального почерка.
<br />

<br />
Для художника не существует смысловой замкнутости того или иного сюжета. В его работах история, факты, события составляют единое пространство, в котором главное – человек, открытый миру, стремящийся познать его и, вместе с ним, самого себя. В создаваемом мастером пространстве секунды жизни выражают вечность, всесторонность влияния личности и таинство интимной жизни одинаково влекут его. Смех и слезы, любовь и ненависть, дружба и предательство, одухотворенность и страсть – стихии, составляющие художественное пространство Зураба Церетели. И в этом его творческий темперамент можно сравнить в чем-то с энергетикой самого Парижа, с его монументальным размахом и потрясающей теплотой, камерностью, с его гостеприимством и сложной недосказанностью, тем сокровенным, что доверяют лишь самым близким. Возможно, именно поэтому Париж – один из любимых городов художника Церетели, один из источников его вдохновения.